ystrek (ystrek) wrote,
ystrek
ystrek

Перед поездкой в столицу...

(Давняя, но незабываемая статья Александра Горянина, посвящённая юбилею столицы России)

...И все-таки один благой поступок совершил даже Ленин: он убрал отсюда столицу. Могу себе представить, какие «дворцы съездов» и ВДНХ, какие «высотные дома» и Новые Арбаты нагородили бы здесь, сколько было бы уничтожено сверх того, что успели уничтожить все эти Зиновьевы и Кировы, Ждановы и Толстиковы. Не будем их недооценивать: они проредили город сильнее, чем может показаться беглому взгляду, а кроме того, их трудами множество зданий, уцелев, оказались в чуждом контексте. На каждом шагу видишь, как свидетельства былого богатства и силы никак не вписываются в эту вот улицу, как они нелепы подле вот этих складов и гаражей, видишь приметы жизни, подстреленной на небывалом даже для этого города взлете.

Из чрева китова
Ничто так не расскажет об изобилии, мощи и сложности той, погибшей в катастрофе 1917 года жизни, как справочник «Весь Петербург» за какой-нибудь, баснословный теперь, год начала века. Не могу его долго листать — закипает кровь. Какая устоявшаяся и состоявшаяся, уверенная в себе жизнь! И как много врала нам наша родная обличительная литература, тем громче взвинчивая бичующий голос, чем меньше на то оставалось причин, чем безопасней делалось такое занятие. Только теперь, пожив при свободе слова, уясняешь: смердяковщина может быть и талантливой и очень талантливой; каждый обнародованный ее образчик непременно будет использован как социальный рычаг и социальный лом другими людьми — из тех, кому не по душе более тонкий инструмент. Многие таланты начала века сами же угодили под этот лом, так и не поняв, откуда набрались своих диких идей эти кувшинные комиссарские рыла, пришедшие разрушить мир, который им, талантам, было так уютно чернить.

Вместе с исторической Россией была уничтожена ее столица. Точнее, был сокрушен ее мир как определенное устройство жизни, но уцелела трудносокрушимая физическая оболочка, город остался на своем месте, со своей Невой, Маркизовой лужей, чайками, долгими летними днями и белыми ночами, наводнениями; остались великаны-деревья, Ботанический сад, набережные, мосты, дома, каналы и даже добрая половина храмов. Когда вы находились в определенных местах города и смотрели под строго определенным углом зрения, могло даже показаться — о, совсем ненадолго! — что ничего не случилось. Ведь человек способен на минуту забыть даже о тягчайшей потере.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments